Меню
0+

«Байкальские зори», общественно-политическая газета Ольхонского района

05.09.2019 11:53 Четверг
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 34 от 05.09.2019 г.

Очищение Орсо

Автор: Небит-Даг, Туркмения Май, 1996 Июнь, О. Рюмков, 2014 гг.

Сегодня мы публикуем очерк поэта и путешественника из далекой Туркмении Олега Галиковича Рюмкова (орфография и пунктуация автора сохранены). Совсем недавно он прислал письмо с просьбой о публикации его очерка о том, как он однажды убрал бухту Орсо. Хочется успокоить автора, что порядок на берегах Байкала сохраняется, несмотря на возрастающее количество отходов, производимых современным миром, что люди стали сознательнее, что Байкал постоянно убирают сотни местных жителей и волонтеров, что в большинстве своем люди, живущие на берегу Байкала, своим поведением подают уже совсем другой пример для приезжающих, показывая заботу о чистоте Байкала как лично, так и в многочисленных коллективных мероприятиях по уборке Байкала. А вот закапывать мусор на Байкале нельзя, даже из благих побуждений. Многое изменилось за двадцать с лишним лет…

Также хочется опубликовать и само письмо автора, который с любовью и нежностью пишет в нем о нашем дорогой озере-море Байкале. Приложение к очерку автор также направил другие свои произведения о нашем крае.

«12 лет ежегодно и целенаправленно приезжал я из Западной Туркмении ради Славного Моря, Священного Байкала, ставшего для меня «бесценнее и памятней всего»… В вольной одиночестве скитался я Его многоликими берегами, только с Ним ощущая в полной мере себя самим собой… Сколько повидал и обошёл я величаво-очаровательных мысов, бухточек-губок, скалистых утесов!.. Побывал, странствуя, и на Его очаровательных островах – Ольхоне, Ушканьих, Ярках, Миллионном… Видел и наскальные росписи Саган Забы и Аи… Встречался и с медведями, и с изюбрями, наблюдал нерпу…

С июня 1983 года, увидевши впервые бухту Песчаную, влюбился я в Байкал… Через год, в июне 1984-го, впервые побывал в Маломорье и на Ольхоне, на очень приятном мне Бурхане («Шаман»-камне). А уже с сентября 1985 года по сентябрь 1997 года – длилась моя неповторимая, одержимо-отшельническая «Байкалиада»…

Вот в этот то судьбинный этап и приезжал я ежегодно и целенаправленно на Байкал: хоть на месяц, хоть на две недели, лишь бы увидеть, насытиться, подзарядиться духовно и физически, лишь бы без Него год не пролетел.

Как истинный, активный путешественник-турист, я не раз встречал свой день рождения в скитаниях по Его берегам. Один из них, свое 38-летие, я встретил на переходе от Усть-Анги до Аи – 27 сентября 1995 года. А 29-го спустился в Орсо, о которой идёт речь в очерке «Очищение Орсо». Там встретил Петра Сотиевича Бороева, оказавшего мне приветливость и приютность. А 30-го я очистил эту маленькую бухточку…

Так же встретил своё юбилейное 40-летие по окончании моего заключительного этапа (27 сентября 1997 года) на противолежащем берегу – на мысе Верхнее Изголовье полуострова Святой Нос. Это одновременно и Всемирный день Туризма… Вот какое неслучайное совпадение в моей Судьбине!

Так я обошёл наедине с Байкалом, всё Его многоликое, пластично-живописное побережье – все 2000 километров (с островами)… В Ольхонском районе бывал не раз, в основном, проезжая до МРС и обратно (с июня 1984 г. до октября 1995 г.).

Но и в самих Еланцах останавливался, гостился у Пестоновых Андрея Баргаевича и Октябрины Николаевны, познакомившись в пути с из зятем Аликом (Алексеем) Мамедовым из Баку. Видел и их внучка (сынишку) Гисмета…Если кто из них жив и живет там же, передаю сердечную признательность за давний приют, за хлеб-соль…

Прошёл я пешком и всё Маломорское побережье Ольхона (от Загли до Хобоя, а после до Узура)… Прошёл я и все Маломорье вообще (от МРС вокруг Мухора, через Сарму до Зундука, а после был в Аруле ). Так что все Маломорье и Ольхон мне памятны и дόроги своей очаровательной своеобразностью. Как дорог и бесценен для меня вообще весь Байкал. И призываю вас, люди, не допускать осквернения и Орсо, и других мест, прочтите очерк «Очищение Орсо», очистите Байкал и не допустите грязь и осквернение Священного Моря!»

Очищение ОРСА

Орсо… Моя маленькая бухточка с приземистым дощатым приютом у Славного Моря… Помнишь ли ты нежданного, одинокого скитальца, сошедшего к Тебе с крутобокой залесённо-прибрежной горы?..

Где нынче престарелый обитатель и хранитель Твой, — сгорбленно-скособоченный дедушка бурят?..

Остался ли чистым до сих пор Твой недолгий, очищенный мною берег?..

Хочется думать, что он не захламлен боле, не унижен, не осквернен…

Тогда, малоизвестная, неприметная губка, Ты остановила свой выбор на мне, предоставив совершить благое дело – очищение от многолетних остатков людского свинства.

Этим избранием, Орсо, Ты и меня сделала тогда, несомненно, чище.

Ты доказала собою, что многих сестёр Твоих байкальских вполне возможно вылечить. Даже одному Человеку…

Только «захотеть это надобно очень»… осознать и захотеть… И, засучив рукава, взяв мешок и лопату, сдвинуть себя с места… Это – главное!.. Ведь вообще в жизни, в любом деле – «Главное – с места подняться, /сдвинуть себя – и вперёд!..» Уж лучше поздно, чем никогда…

И когда люди, истинно уважающие, почитающие, любящие Байкал, тем более обитающие на Его берегах и вблизи их, возьмутся за это дело очищения сообща, то в недалеком будущем Он действительно может вернуть себе подобие Первозданности… Хотя бы, относительное подобие…

Ведь извечные осквернители, загрязнители и губители Байкала (как и Природы вообще) – прежде всего, сами люди…

Тем пагубнее, что в большинстве своём – они местные, окрестживущие прибайкальцы. Они уверовали в то, что им, аборигенам-туземцам, всё позволительно… Они с измальства здесь – свои… Все пути-подходы знают… «Им препоны – не почем. Ну а совесть – не причём…»

Им, заехавшим на рыбалку или просто на «пикничок» в любую бухточку-губку, а затем, залившим зенки и набившим брюхо, оставившим хлам и опорожненную тару – убирать за собой своё свинство – ниже «достоинства», «за падлό»… И таким вот бурятам и русским тамошним, бессовестным – всем «за падлό»…

Что уж тут говорить о заезжих, временщиках! Им, тем более, всё равно…

Однако, из них всё же есть очень немногие иные… С иным сознанием, совестью, отношением человеческим.

И вместо тех самых околоживущих при Прибайкальцев (некоторые из которых заявляют, что Байкал – лишь вода, а без рыбы – на что Он вообще нужен!) вместо приваливающих отпусников, пузогреев-«матрасников» — эти весьма немногие иные, целенаправленно залетевшие издалека – (будь то американский волонтёр, немецкая пенсионерка или русский туркменистанец-скиталец) – добросовестно очищают запавшие и их неравнодушные души лики Байкала – хоть малые губки Славного Моря… Хоть малость, но очищают, облегчают, не остаются безучастными к Его осквернению…

Накануне встречи с Тобой, Орсо, после продолжительного перехода от бухты Ая; мимо розоватого скалистого мыса Улан-Нур, усеянного разноцветными минеральными каменьями, заночевал в тёплом домике скотника-бурята, добредя в темноте.

Утро нашей встречи выдалось пасмурным и промозглым. Угрюмый, низкий, свинцовый небосвод набух дождём и периодически окроплял, тоже угрюмую, возвышенно-каменистую Тажеранскую степь…

Ты лежала едва вдающейся бухточкой, втиснутой между скально-обрывистых круч. Твоя белёсая, омыто-окатанная галечниковая литораль недолга…Ничем не примечательная, Ты остаёшься в тени своего выдающегося стража – массивно-куполовидного утёса Орсо, обнажающего свой светлый карбонатно-кремовый профиль…

Помнишь ли, Орсо, как живущий тогда у Тебя сухой, согбённый старичок – Пётр Сотиевич Бороев, увидевши меня, сошедшего с гор отшельного скитальца, засуетился, начал кипятить чай, печь омулей!..

Переночевавши с ним в тесном дощатом домишке, я решил сделать в последний день сентября (1995 года), перед конечным путём до проливных Ольхонских Ворот, — днёвку… Но не бездельную…

Ещё накануне вечером, пройдя вдоль Твоего берега, увидел его многолетнюю захламленность и решил очистить.

Утром, найдя некий старый холстяной мешок, начал постепенно собирать весь видимый мусор…

Много его здесь было – разного и противного: обрывки грязных спутанных сетей, веревок, тряпок, полиэтилена и бумаги, пустые баклажки и ржавые консервные банки, бутылки, осколки стекла, обломки жести и фанеры… Всего не вспомнишь…

И ведь все это накопилось за многие годы!.. Все это побрасалось, изорвалось и не убиралось, не погреблось, не вывезлось не иначе, как, прежде всего, туземцами-околобайкальцами – местными бурятами и русскими…

Возможно, немалую долю этого загажения внесли (точнее, ввезли) и заезжие «отдыхающие». Хотя их наезженная колея пролегла в стороне, по Тажеранской степи и ведёт к заливу Мухор, на Малое Море, на Ольхон… Они и там творят подобное…

Такое вот оношение большинства земляков-сибиряков, прибайкальцев, к своей природе, к своей животворной данности – Славному Морю, Священному Байкалу!.. Не на словах и бумаге, а наяву, на деле. И совесть не гложет…

Ты была не первой, не единственной, Орсо, очищаемой мною…

Скитаясь вольным бродягой округ «Славного Моря», магнитившего из года в год, заряжавшего и очищавшего собою, обращавшего, истинно, в самого себя, я конечно, не мог равнодушно взирать и брести мимо людского осквернения Его… Пытаясь хоть как то очищать Его, хотя бы омываемую литораль, я на этих сотнях подлеморских вёрст отбрасывал от уреза бесценной хрустальной стынь-воды пустые баклажки, банки, обрывки целлофана и тряпок, и вдавливал это, закапывая в грунт, насколько было возможно. И, хотя всё это было на ходу, на нелёгких, порой, одиночных маршрутах, — но хоть так вот, чем никак вообще, чем равнодушно – мимо…

А на некоторых вольных или вынужденных отстоях, когда позволяли время и погода, очищал уже основательнее…

Помнится, Орсо, подобная Тебе бухточка Гыхтэ, на южном, изрезанном холмо-горном побережье проливных Ольхонских Ворот…

Тогда, более пятилетия назад, в конце августа (1990 года) меня накрыла в ней и почти сутки трепала и заливала неистовая Сарма…

Я не сорвался ночью с места, как другие, — остался в ней, переждал испытание в своей испытанной, отсыревшей, оттрепавшей, не выдержавшей шквал и ливень «лесной» палатке.

А к вечеру следующего дня, когда стихло, прошёлся по вымокшей бухточке и , собравши всё, что было размётано, вывали в пустой мусорный жбан, благо, он там был.

А сколько всего разного харча, хлама и тары было брошено той же ливнево-штормовой ночью заезжими «матрасниками», в панике удравшими из соседней Куркутской губы!..

А как удручающе-грустно было видеть за год до этого в порту Усть-Баргузина связки бревенчатых плотов, готовых тянуться за тупоносым буксиром с показушным, броским названием «Байкал»! Они готовы были плыть, загрязнять и отравлять своей древесно-бревенчатой, мёртвой корой естественный, живой Байкал, Его бесценную, чистую, живительную влагу…

Как удручающе-тягостно, тогда же, было видеть на блистающем беломраморном ожерелье Ушканов, этого удивительного архипелага посреди Моря, наплески густой, желто-серой, будто пожарной, пены – выхарки – выбросы «Байкальского» целлюлозного монстра!..

И как тягостно-горько, там же, было видеть, как живую, но, увы, мёртвую нерпу, нашедшую своё последнее лежбище меж мраморных, окатанных глыб…

После всего увиденного, на моё Послание об этом тогдашнему Главе Союзного правительства, ответил какой то чиновник от Мин.природы, такой же, как и сам, формально – бюрократической отпиской:... Мол, всё под контролем, в духе принятых постановлений об охране и рациональном использовании Байкала, Его природных комплексов….»

А целлюлозный монстр ещё очень долго дымил, загрязнял и отравлял Байкал…

«Человек – был и будет таков! Как пуста суть охранных законов!»

«А бумага всё терпит всегда…»

Помнишь, Орсо, как я собирал мусор?

Набравшись терпения, шаг за шагом, нагибаясь и разгибаясь, рядами брёл я вдоль тебя от скалы до скалы, стеснявших твоё побережье, и всё более углубляясь, отдаляясь от него, до горного склона…

Так и собрал тогда за четыре часа пять полных мешков многолетнего накопившегося хлама. И погрёб его в вырытой яме, подальше от кромки морской, поближе к склону горному…

И Ты стала явственно чище, Орсо.

Конечно немного устал … Но зато получил немалое физическое и душевное удовлетворение… Ведь не просто, не зря ходил туда – сюда со старым мешком.

А, очевидно, содеял благое дело – очистил Тебя, Орсо… Очистил – пускай такую маленькую и невзрачную бухточку, но составляющую многоликое побережное ожерелье Великого Байкала – нашего бесценного Достояния.

Да, конечно же, и моего Байкала, обойдённого в вольном одиночестве, Байкала, которого уже давно считаю своей Духовной Родиной, которого в моей Судьбине «ничто уже не станет ценнее…»

И ещё, Орсо, я доказал себе этим (но не только для себя), что если всегда один человек с мешком за несколько часов может очистить целую, пусть и небольшую бухточку, то сколько могли бы очистить байкальских бухточек-губок, мысов и кое-десяток, сотня, тысяча людей!... Как бы свежее вздохнул, преобразился «Священный Байкал» от многолетнего людского кощунства, оскверняющего Его исконную Величавую Красоту, бесценную живительную воду, его Душу!...

Но для этого, прежде всего, необходимо человеческое осознание, что никто, кроме нас самих, Его не спасёт, не очистит, не сохранит для потомков…

Нужно убеждённое подвижничество, истинная любовь к Байкалу!

И, в первую очередь, это касается людей, живущих на его берегах и в близи их.

Но «захотеть это надобно очень!» Осознать и захотеть.

Главное – с места подняться! Сдвинуть себя — и вперёд!

Спасибо тебе, Орсо, что дала понять и доказать это!

Очищения тебя, Орсо, стало и моим очищением…

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

16