Меню
12+

«Байкальские зори», СМИ сетевое издание

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 23 от 13.06.2024 г.

«Чтобы жизнь повторилась сначала, загляните в семейный альбом»

Автор: Руфина Ильинична ТЫПХЕЕВА, п. Бугульдейка

За окном бушует май… Нынче он с ветрами, мокрым снегом, переходящим в холодный дождь… Солнечных дней по пальцам перечесть. Но всему свое время: пробилась зелень на полянах, буйно зацвел багульник, подснежники дружными всходами радуют глаз. Весна медленно и верно вступает в свои права, как и много лет назад. Вернее, 66 лет назад, когда была сделана эта старая фотография, висящая над моим письменным столом.

Мама Прасковья Ильинична

Боже, как давно это было! Конечно же, я не помню тот майский день, когда моя матушка – Прасковья Ильинична – пригласила заезжего фотографа запечатлеть свою семью на фото. А может, это было решение моей властной бабушки Катерины, гордо восседающей в самом центре. Это не важно. Важно, что фото 1958 года чудом сохранилось в нашем семейном альбоме и дает мне возможность вернуться назад, в прошлое, вспомнить историю моей семьи. С пожелтевшей, потрескавшейся во многих местах фотографии на меня смотрят сосредоточенные, преисполненные важностью момента, родные мне лица. Они смотрят в объектив и как бы говорят: «Ты живешь сейчас, и мы тоже когда-то жили. Ты помнишь нас?» Как же не помнить! (слезы наворачиваются)… Я одна за вас живу… дышу… люблю… Поэтому я должна восстановить прошлое нашего семейства, собирая по крохам свои весьма смутные и обрывочные воспоминания. Как много утрачено!!! Как горько, что не удалось узнать про вас как можно больше, пока вы были живы.

Моя матушка, Прасковья Ильинична Сергеева, родилась в семье Васильевых Франца и Мари, т. е., по сути, она – Прасковья Францевна Васильева. Дело в том, что ее еще в младенчестве буквально выкрал дедушка Илья Сергеев, удочерил и воспитал вместе со своей женой Унтаахай. Бездетные супруги души не чаяли в своей воспитаннице, всячески баловали. Маленькая Пана родилась с заячьей губой. Дед Илья, укутав ее в меховые тулупы, повез через Байкал по льду на лошади в Улан-Удэ, нашел там хирурга, который зашил губу. На следующий год девочке должны были сделать повторную, уже косметическую операцию. Но дедушка заболел и умер, так и осталась она со шрамом на губе, который, кстати, нисколько не портил ее природной красоты. Где-то в 4–5-годовалом возрасте упала с крыши стайки и сломала ногу. И осталась она на всю жизнь хромоножкой. Несмотря на такие физические недостатки, была общительной и дружелюбной, очень жалостливой. С 16-ти лет трудилась в колхозе. Никогда не вспоминала о своей инвалидности.

Семья, 1955 год

В 1942 году призвали в армию ее единственного брата, Прокопия Францевича Васильева. Попал он на Смоленский фронт, в самое пекло. Было с фронта всего лишь одно письмо, в котором он писал, что невозможно поднять головы из-за непрекращающегося артобстрела, что очень страшно. А потом пришла похоронка «пал смертью храбрых 7.09.1943 г.», похоронен в братской могиле в деревне Кулагино. Сохранилась одна единственная фотография дяди. Мы ее увеличили, и каждый год в День Победы он проходит с нами в рядах «Бессмертного полка» по родной Бугульдейке до памятника, на плитах которого высечено золотыми буквами его имя. И каждый День Победы я, как когда-то делала мама, наливаю стопку водки, накрываю кусочком черного хлеба и поминаю своего дядю. Память о героях Великой Отечественной будет жить вечно! И дети мои, и внуки мои, и правнуки с благодарностью будут поминать Прокопия Францевича навсегда оставшимся 20-летним.

Когда началась война, маме было 23 года. Ей дважды приходила повестка в военкомат. И кто знает, как сложилась бы ее судьба, если бы не травма ноги. В эти суровые военные годы она рыбачила в сетевых и неводных колхозных бригадах. Намного перевыполняла свои задания и как сетевязальщица. Рассказывала она, как пахали на быках, как серпами жали хлеб, как заготавливали дрова.

На фотографии, сделанной в 1958 году, маме 40 лет. Худая, одни глаза, по-крестьянски повязанная платком. Трудно было одной поднимать четверых детей. Мамочки почти всегда не было дома – от зари до зари трудилась в колхозе то учетчицей на складе, то полеводом на выращивании капусты, то животноводом в Харасае. Словом, куда отправляли, туда и шла. Никогда не вспоминала о своей инвалидности. Я не помню, чтобы она жаловалась на судьбу, плакала или впадала в истерику. Я не помню, чтобы она кому-то что-то пожалела. Живых денег в семье всегда не хватало. Выручало небольшое хозяйство: держали корову, овец, куриц. Кто только не жил в нашем маленьком доме из двух комнаток и кухни! Кого только не поила мама крепко заваренным горячим чаем с молоком и солью!

Старшему брату Игорю здесь 13, родился в сорок пятом. Его, как первенца, очень баловали, называли Ненен. Рос Игорь болезненным, хилым. Часто возили его на лечение в какие-то санатории. После 8 класса поступил в Иркутске в лесотехникум, после окончания которого трудился на верхнем складе леспромхоза мастером. Постоянно ходил в передовиках, неплохо зарабатывал. Женился на Ларисе Дмитриевне Качковой из Алагуя, родились сын Виталий и дочь Ольга. Жить бы да жить, но нелепая случайность оборвала его жизнь в 35 лет – утонул в речке, тело нашли под льдиной.

Дед Кирилл и баба Катерина, 1927 год

Выше я уже упоминала нашу бабушку Хатрину (так на бурятский манер называли ее все). У них с дедом Кириллом не было детей, вот и доживали свой век они с нами. Дед рыбачил, бондарничал. После скоропостижной смерти брата Ильи все мужские работы взял на себя. А бабушка управлялась по дому, командовала нами. Всю свою нерастраченную, несостоявшуюся материнскую любовь щедро она дарила нам. Больше всех этого тепла и нежности доставалось мне. Был у нее ярко разрисованный диковинными цветами сундук, состоящий из двух отделов. В одном из них хранилась одежда, а в другом (чуть поменьше) хранились всякие вкусняшки: маленькие разноцветные леденцы в жестяных баночках, слипшиеся карамельки с крупинками табака, большие головки кускового сахара и еще халва. Все это привозил дедушка из Иркутска, куда ездил торговать рыбой. Мы, протянув сложенные в лодочку ладошки, терпеливо ждали, когда бабушка начнет нас угощать всем этим богатством. Конечно, не все сразу выдавалось. Когда бабушкины закрома постепенно опустошались, интерес к заветному сундучку у старших иссякал. Они убегали кто на речку, кто на Байкал, кто в лес. А я оставалась с бабушкой. Она доставала из сундучка большую головку белоснежного сахара, ловко раскалывала щипцами на кусочки и садилась чаевничать. Я, сидя у нее на коленях, понемножку откусывала доставшийся мне кубик сахара и, зажмурив глаза, ждала, когда сахар растает во рту и станет сладко-сладко… О, счастливая невозвратимая пора детства! Сколько было радости, когда бабушка купила мне невообразимой красоты плюшевое пальто. Ярко-синее, переливающееся на солнце… Я прыгала от радости и громко кричала: «Алтан дэгэл! Алтан дэгэл!» И потом все называли его так, что в переводе означает «золотое пальто».

Семья, 1976 год

Между мамой и бабушкой на фото примостился средний брат Гена. Весь чумазый, в помятой рубашонке. Видимо, как всегда где-то лазил, и в последний момент его нашли и поставили перед объективом. Даже не было времени переодеть… Взгляд любопытных глаз целиком передает его натуру: бурную, деятельную, задиристую. И в детстве, и в зрелости торопился жить, брать от жизни все и сейчас. Его лупили – он лупил. Его любили – он любил. Середины не было! Заядлый охотник, рыбак, отличный слесарь и водитель на БАМе и в леспромхозе. Заботливый отец двух детей, а на сегодня 3 внуков. Но не судьба была ему их увидеть. В апреле 2012 года его забрал Байкал... Вот так бывает в жизни. Говорят, время лечит душевные раны. Ни черта подобного! Временами нахлынет, навернет слезы на глаза, стиснет сердце боль… Братья, мои братья, как не хватает вас…

Возле бабушки Хатрины стоит наша Люба, единственная и неповторимая наша Лизавета. Да-да, не удивляйтесь! У нее было два имени. По паспорту Елизавета, а в миру Люба. Здесь ей 10 лет. Аккуратно причесанные, по-мальчишески короткие волосы, опрятная темная кофта, внимательный взгляд больших карих глаз. Подвижная, озорная, смешливая, добрая. А в 5 лет чуть не умерла от ожогов. Слишком близко подбежала к открытой дверце топящейся во дворе железной печки. Языки пламени перекинулись на подол ее платьишка. Испуганная, заметалась она по ограде. Еле-еле поймала ее бабушка, потушила загоревшееся платье. Долго лечили ее в районной больнице, были невыносимые боли… После этого случая она стала ужасной трусихой. паникершей, а лечащий врач дала ей имя Любовь. Именно Любовь спасала, оберегала своим крылом ее жизнь, подарила мужа, сыночка и дочку. Внуков и даже правнука понянчила. Но есть болезни, которые трудно вылечить, болезни сердца и души. На 75-м году жизни небеса забрали мою любимую сестру. Красавицу, певунью, активистку, учителя!

Вот какие мысли и воспоминания навеяла мне старая фотография из семейного альбома. А над письменным столом висит копия этой карточки, отреставрированная в фотосалоне «Оригинал». Не скрою, что в свои 70 лет я активный пользователь соцсетей, есть странички и во ВКонтакте, и в Телеграм. Смартфон стал неотъемлемой частью моей пенсионерской жизни. Снимаю видеорилсы, фото событий, пейзажи. Все это хорошо! Но ничто не сравнится с семейным альбомом, в котором отражается история семьи, рода, страны. На фотографии мне 3 года. Особенно мне нравятся унты, любовно сшитые моей мамочкой. Каждое лето мы усердно бегали вокруг кожемялки, чтобы нам сшили такие гутулы и еще тапочки, и еще, чтобы нарезали тоненькие ремешки на коньки. Так что детство мое нельзя назвать босоногим. У меня было все, благодаря матушке. Благодаря моим старшим братьям и сестре. И еще слова благодарности хочу сказать моей няне, Нине Васильевне Гавриловой (Перхановой). К сожалению, ее нет на этой фотографии. Но это уже другая история.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

116